Неточные совпадения
Раскольников сказал ей свое имя, дал адрес и обещался завтра же непременно зайти. Девочка ушла в совершенном от него восторге. Был час одиннадцатый, когда он вышел
на улицу. Через пять минут он стоял
на мосту, ровно
на том самом месте, с которого давеча
бросилась женщина.
Движимый состраданием, он швырнул ему один хлеб,
на который тот
бросился, подобно бешеной собаке, изгрыз, искусал его и тут же,
на улице, в страшных судорогах испустил дух от долгой отвычки принимать пищу.
Да, видно, Бог прогневался.
Как восемь лет исполнилось
Сыночку моему,
В подпаски свекор сдал его.
Однажды жду Федотушку —
Скотина уж пригналася,
На улицу иду.
Там видимо-невидимо
Народу! Я прислушалась
И
бросилась в толпу.
Гляжу, Федота бледного
Силантий держит за ухо.
«Что держишь ты его?»
— Посечь хотим маненичко:
Овечками прикармливать
Надумал он волков! —
Я вырвала Федотушку,
Да с ног Силантья-старосту
И сбила невзначай.
Представь себе, что ты бы шел по
улице и увидал бы, что пьяные бьют женщину или ребенка; я думаю, ты не стал бы спрашивать, объявлена или не объявлена война этому человеку, а ты бы
бросился на него защитил бы обижаемого.
Въезжая в эти выселки, мы не встретили ни одной живой души; даже куриц не было видно
на улице, даже собак; только одна, черная, с куцым хвостом, торопливо выскочила при нас из совершенно высохшего корыта, куда ее, должно быть, загнала жажда, и тотчас, без лая, опрометью
бросилась под ворота.
Он понял, что это нужно ей, и ему хотелось еще послушать Корвина.
На улице было неприятно; со дворов, из переулков вырывался ветер, гнал поперек мостовой осенний лист, листья прижимались к заборам, убегали в подворотни, а некоторые, подпрыгивая, вползали невысоко по заборам, точно испуганные мыши, падали, кружились,
бросались под ноги. В этом было что-то напоминавшее Самгину о каменщиках и плотниках, падавших со стены.
Самгин был утомлен впечатлениями, и его уже не волновали все эти скорбные, испуганные, освещенные любопытством и блаженно тупенькие лица, мелькавшие
на улице, обильно украшенной трехцветными флагами. Впечатления позволяли Климу хорошо чувствовать его весомость, реальность. О причине катастрофы не думалось. Да, в сущности, причина была понятна из рассказа Маракуева: люди
бросились за «конфетками» и передавили друг друга. Это позволило Климу смотреть
на них с высоты экипажа равнодушно и презрительно.
Я
бросился было к нему
на помощь; несколько дюжих казаков схватили меня и связали кушаками, приговаривая: «Вот ужо вам будет, государевым ослушникам!» Нас потащили по
улицам; жители выходили из домов с хлебом и солью.
Я
бросился вон из комнаты, мигом очутился
на улице и опрометью побежал в дом священника, ничего не видя и не чувствуя. Там раздавались крики, хохот и песни… Пугачев пировал с своими товарищами. Палаша прибежала туда же за мною. Я подослал ее вызвать тихонько Акулину Памфиловну. Через минуту попадья вышла ко мне в сени с пустым штофом в руках.
Но торжество «вольной немки» приходило к концу само собою. Ночью, едва успела она сомкнуть глаза, как услышала
на улице подозрительный шум и сразу поняла, что все для нее кончено. В одной рубашке, босая,
бросилась она к окну, чтобы, по крайней мере, избежать позора и не быть посаженной, подобно Клемантинке, в клетку, но было уже поздно.
Этот вопрос произвел всеобщую панику; всяк
бросился к своему двору спасать имущество.
Улицы запрудились возами и пешеходами, нагруженными и навьюченными домашним скарбом. Торопливо, но без особенного шума двигалась эта вереница по направлению к выгону и, отойдя от города
на безопасное расстояние, начала улаживаться. В эту минуту полил долго желанный дождь и растворил
на выгоне легко уступающий чернозем.
А Черевик, как будто облитый горячим кипятком, схвативши
на голову горшок вместо шапки,
бросился к дверям и как полоумный бежал по
улицам, не видя земли под собою; одна усталость только заставила его уменьшить немного скорость бега.
— Да, мне. Давеча он
на улице с мальчиками камнями перебрасывался; они в него шестеро кидают, а он один. Я подошел к нему, а он и в меня камень бросил, потом другой мне в голову. Я спросил: что я ему сделал? Он вдруг
бросился и больно укусил мне палец, не знаю за что.
Рассердившись почему-то
на этого штабс-капитана, Дмитрий Федорович схватил его за бороду и при всех вывел в этом унизительном виде
на улицу и
на улице еще долго вел, и говорят, что мальчик, сын этого штабс-капитана, который учится в здешнем училище, еще ребенок, увидав это, бежал все подле и плакал вслух и просил за отца и
бросался ко всем и просил, чтобы защитили, а все смеялись.
Тревожный звонок — и все
бросаются к столбам, охватывают их в обнимку, ныряют по ним в нижний сарай, и в несколько секунд — каждый
на своем определенном месте автомобиля: каску
на голову, прозодежду надевают
на полном ходу летящего по
улице автомобиля.
И громыхают по булыжным мостовым
на железных шинах пожарные обозы так, что стекла дрожат, шкафы с посудой ходуном ходят, и обыватели
бросаются к окнам или
на улицу поглядеть
на каланчу.
Вдруг собаки
бросились, и мы увидали
на средине
улицы, перед нами, опять того же волка; но в этот раз он, от нашего крика, так скоро побежал, что собаки уже не догнали его.
Мы все скорей со двора долой, пожар-то все страшнее и страшнее, измученные, не евши, взошли мы в какой-то уцелевший дом и
бросились отдохнуть; не прошло часу, наши люди с
улицы кричат: «Выходите, выходите, огонь, огонь!» — тут я взяла кусок равендюка с бильярда и завернула вас от ночного ветра; добрались мы так до Тверской площади, тут французы тушили, потому что их набольшой жил в губернаторском доме; сели мы так просто
на улице, караульные везде ходят, другие, верховые, ездят.
На другой день с девяти часов утра полицмейстер был уже налицо в моей квартире и торопил меня. Пермский жандарм, гораздо более ручной, чем Крутицкий, не скрывая радости, которую ему доставляла надежда, что он будет 350 верст пьян, работал около коляски. Все было готово; я нечаянно взглянул
на улицу — идет мимо Цеханович, я
бросился к окну.
Полугодовой медведь Шайтан жил в комнатах и служил божеским наказанием для всего дома: он грыз и рвал все, что только попадалось ему под руку, бил собак, производил неожиданные ночные экскурсии по кладовым и чердакам и кончил тем, что
бросился на проходившую по
улице девочку-торговку и чуть-чуть не задавил ее.
Но только это и успел выговорить, онемев под ужасным взглядом Аглаи. В этом взгляде выразилось столько страдания и в то же время бесконечной ненависти, что он всплеснул руками, вскрикнул и
бросился к ней, но уже было поздно! Она не перенесла даже и мгновения его колебания, закрыла руками лицо, вскрикнула: «Ах, боже мой!» — и
бросилась вон из комнаты, за ней Рогожин, чтоб отомкнуть ей задвижку у дверей
на улицу.
Старики расцеловались тут же
на улице, и дальше все пошло уже честь честью. Гость был проведен в комнату Харитона Артемьича, стряпка Аграфена
бросилась ставить самовар, поднялась радостная суета, как при покойной Анфусе Гавриловне.
Немецкая печать лежала
на всей городской культуре с сильной примесью народного, то есть эстонского, элемента. Языки слышались
на улицах и во всех публичных местах, лавках,
на рынке почти исключительно — немецкий и эстонский. В базарные дни наезжали эстонцы, распространяя запах своей махорки и особенной чухонской вони, которая
бросилась мне в нос и когда я попал в первый раз
на базарную площадь Ревеля, в 90-х годах.
— Il s'en va, il s'en va! [Он уходит, уходит! (франц.)] — гналась за мною Альфонсина, крича своим разорванным голосом, — mais il me tuera, monsieur, il me tuera! [Но ведь он убьет меня, сударь, убьет! (франц.)] — Но я уже выскочил
на лестницу и, несмотря
на то, что она даже и по лестнице гналась за мной, успел-таки отворить выходную дверь, выскочить
на улицу и
броситься на первого извозчика. Я дал адрес мамы…
Когда карета съехала со двора и пропала из моих глаз, я пришел в исступленье,
бросился с крыльца и побежал догонять карету с криком: «Маменька, воротись!» Этого никто не ожидал, и потому не вдруг могли меня остановить; я успел перебежать через двор и выбежать
на улицу...
— О, я знаю, ты не станешь удерживать; ты готов
на улице, в театре
броситься на шею приятелю и зарыдать.
Работа Плавина между тем подвигалась быстро; внимание и удовольствие смотрящих
на него лиц увеличивалось. Вдруг
на улице раздался крик. Все
бросились к окну и увидели, что
на крыльце флигеля, с удивленным лицом, стояла жена Симонова, а посреди двора Ванька что-то такое кричал и барахтался с будочником. Несмотря
на двойные рамы, можно было расслышать их крики.
Она вскочила
на ноги,
бросилась в кухню, накинула
на плечи кофту, закутала ребенка в шаль и молча, без криков и жалоб, босая, в одной рубашке и кофте сверх нее, пошла по
улице. Был май, ночь была свежа, пыль
улицы холодно приставала к ногам, набиваясь между пальцами. Ребенок плакал, бился. Она раскрыла грудь, прижала сына к телу и, гонимая страхом, шла по
улице, шла, тихонько баюкая...
В ноябре, когда наступили темные, безлунные ночи, сердце ее до того переполнилось гнетущей тоской, что она не могла уже сдержать себя. Она вышла однажды
на улицу и пошла по направлению к мельничной плотинке. Речка бурлила и пенилась; шел сильный дождь; сквозь осыпанные мукой стекла окон брезжил тусклый свет; колесо стучало, но помольцы скрылись. Было пустынно, мрачно, безрассветно. Она дошла до середины мостков, переброшенных через плотину, и
бросилась головой вперед
на понырный мост.
Через два часа у дверей кареты, приехавшей обратно
на угол Литейного и Фурштадтской
улицы, действительно, как из земли выросла Маша и с вышедшей из кареты барышней отправилась домой. Любовь Аркадьевна прямо прошла в свою комнату,
бросилась на постель и залилась слезами.
Проводить время с Амальхенами было вовсе для моего героя не обычным делом в жизни:
на другой день он пробирался с Гороховой
улицы в свой номер каким-то опозоренным и расстроенным… Возвратившись домой, он тотчас же разделся и
бросился на постель.
Как и зачем он тут появился? Еще полчаса перед тем он выбежал, как полоумный, из дому, бродил несколько времени по
улицам, случайно очутился
на пожаре и
бросился в огонь не погибающую, кажется, спасать, а искать там своей смерти: так, видно, много прелести и наслаждения принесло ему брачное ложе.
Но я не докончил. Она вскрикнула в испуге, как будто оттого, что я знаю, где она живет, оттолкнула меня своей худенькой, костлявой рукой и
бросилась вниз по лестнице. Я за ней; ее шаги еще слышались мне внизу. Вдруг они прекратились… Когда я выскочил
на улицу, ее уже не было. Пробежав вплоть до Вознесенского проспекта, я увидел, что все мои поиски тщетны: она исчезла. «Вероятно, где-нибудь спряталась от меня, — подумал я, — когда еще сходила с лестницы».
Я еще не успел выбежать
на улицу, не успел сообразить, что и как теперь делать, как вдруг увидел, что у наших ворот останавливаются дрожки и с дрожек сходит Александра Семеновна, ведя за руку Нелли. Она крепко держала ее, точно боялась, чтоб она не убежала другой раз. Я так и
бросился к ним.
Он ругался, угрожал; его слова рассердили меня, я
бросился к пещере, вынул камни, гроб с воробьем перебросил через забор
на улицу, изрыл все внутри пещеры и затоптал ее ногами.
Когда братья ушли
на улицу, женщины, приказав мне ставить самовар,
бросились к окнам, но почти тотчас с
улицы позвонил хозяин, молча вбежал по лестнице и, отворив дверь в прихожую, густо сказал...
Разница эта
бросается в глаза уже и потому, что два нижних этажа оштукатурены и
на них даже видны следы лепных украшений, тогда как верхние три — кирпичные, как и дом, выходящий
на улицу.
Выйдя из дому, он тотчас хватился Муму; он еще не помнил, чтоб она когда-нибудь не дождалась его возвращения, стал повсюду бегать, искать ее, кликать по-своему…
бросился в свою каморку,
на сеновал, выскочил
на улицу, туда-сюда…
Когда он разговаривал с нею таким образом, вдруг загремела музыка. Каштанка оглянулась и увидела, что по
улице прямо
на нее шел полк солдат. Не вынося музыки, которая расстраивала ей нервы, она заметалась и завыла. К великому ее удивлению, столяр, вместо того чтобы испугаться, завизжать и залаять, широко улыбнулся, вытянулся во фрунт и всей пятерней сделал под козырек. Видя, что хозяин не протестует, Каштанка еще громче завыла и, не помня себя,
бросилась через дорогу
на другой тротуар.
Иду я вдоль длинного забора по окраинной
улице, поросшей зеленой травой. За забором строится новый дом. Шум, голоса… Из-под ворот вырывается собачонка… Как сейчас вижу: желтая, длинная,
на коротеньких ножках, дворняжка с неимоверно толстым хвостом в виде кренделя.
Бросается на меня, лает. Я
на нее махнул, а она вцепилась мне в ногу и не отпускает, рвет мои новые штаны. Я схватил ее за хвост и перебросил через забор…
Отвечала не спеша, но и не задумываясь, тотчас же вслед за вопросом, а казалось, что все слова её с трудом проходят сквозь одну какую-то густую мысль и обесцвечиваются ею. Так, говоря как бы не о себе, однотонно и тускло, она рассказала, что её отец, сторож при казённой палате, велел ей, семнадцатилетней девице, выйти замуж за чиновника, одного из своих начальников; муж вскоре после свадьбы начал пить и умер в одночасье
на улице, испугавшись собаки, которая
бросилась на него.
Так или иначе, но скандал все-таки разыгрался; Любочка подкараулила вечером Анну Петровну
на улице,
бросилась на нее и, кажется, хотела откусить нос.
— Я опять
бросилась к Агафье, но места подходящего долго не выходило, и я пошла искать приключений
на улице, где меня и сцапала полиция и отправила
на прядильный двор.
Она
бросилась к перилам набережной, но Геннадий Васильевич успел удержать ее и оттащить
на середину
улицы.
Швейцар накинул
на нее ротонду и Конкордия Васильевна, выскочивши
на улицу,
бросилась в сани первого попавшегося ей извозчика и приказала ему ехать домой.
И затем ему резко
бросалось в глаза то, что в комнате Ежова все были умнее и лучше, чем
на улице и в гостиницах.
Дети
бросаются вслед за ними, узкая
улица проглатывает их темные фигурки, и несколько минут — площадь почти пуста, только около храма
на лестнице тесно стоит толпа людей, ожидая процессию, да тени облаков тепло и безмолвно скользят по стенам зданий и по головам людей, словно лаская их.
Потом Гордей Евстратыч
бросился во двор и торопливо вышел
на улицу.
На пустыре Ананьева не было. Кузьма пошел до
улице, посмотрел по сторонам, но нигде не было видно старика. Парень вернулся к избе, запер дверь в привинченные кольца висячим замком и положил ключ в расщелину одного из бревен — место, уговоренное с Петром Ананьевым,
на случай совместного ухода из дому. Почти бегом
бросился он затем по
улице и, не уменьшая шага, меньше чем через час был уже во дворе дома Салтыкова.
Я остолбенел, а она
бросилась вон, и мгновенье спустя я слышал, как грохнула внизу тяжелая дверь
на улицу, и оконные рамы снова вздрогнули под напором метели.